Филологический факультет Казанского государственного университета
Труды И.А.Бодуэна де Куртенэ
Избранные труды по общему языкознанию: В 2 т.- М.: Изд-во Акад. наук СССР, 1963.

"Законы и правила русского произношения" В.Чернышова

«3аконы и правила русского произношения» В.Чepнышова (стр. 141—143). Печатается отрывок.

Оригинал: Законы и правила русского произношения. Звуки. Формы. Ударение. Опыт руководства для учителей, чтецов и артистов В. Чернышева // ИОРЯС.– Т. XII.– Кн. 2.– 1907.– С. 491-501.
Ср. рецензию на ту же книгу в журн. «Книга».– СПб., 1907.– №14.– С. II. О взаимоотношениях Бодуэна и В.И.Чернышова см. неопубликованные воспоминания последнего, хранящиеся в Институте русского языка АН СССР.

<...> Грамматическая терминология г. Чернышова в общем правильна и чужда смещения понятий, хотя, может быть, было бы лучше, если бы при изложении правил об «ударении на окончаниях слов» (стр. 43-44) термин «окончание» был заменен каким-либо другим. Г.Ч. называет «окончаниями» комплексы отá (етá), úня, ы’ня, ня’, бá, úка, мó, нó, рó, áк, я’к, ýнь, áч, áй, я’й, áн я’н, éж (ёж); тель, ость или есть; áтый úстый. А это ведь не конечные морфемы (морфологические части) слова, т.е. не настоящие окончания, а только большею частью сочетания двух морфем, даже с прибавлением одной из особенностей предшествующей морфемы. К последней категории относятся, конечно, в языке, а не на письме, «окончания» етá, úня, úка, я’к, я’й, я’н, éж (ёж), есть, úстый, с которыми связана «мягкость» последней согласной фонемы, входящей в состав предшествующей морфемы. А в словах таких, как суетá, мая’к, буя’н и т.п., имеем дело не с одною только «мягкостью», характеризующею последнюю согласную фонему предшествующей морфемы, а с целою фонемою (j), входящею в состав этой предшествующей морфемы.

Отношение букв к звукам изложено безукоризненно. Однако ж я позволил бы себе прибавить следующую формулировку:

В русской азбуке имеются определенные знаки (буквы) для согласных только перед гласными, для гласных же в слогах с ударением. Да и тут еще нужны оговорки и ограничения общего правила. Соответствие букв согласных звукам согласным перед гласными ограничивается, во-первых, необозначением «мягкости» или же «твердости», определение которой дается знаком (буквою) следующего гласного (ла и ля, ту и тю и т.п.), во-вторых же, случаями, когда г пишется вместо в (род. пад. ед.ч. м. и ср.р. прилагат., местоим. и т.п.: кого, доброго...). Неопределенность же обозначения гласных ударяемых сказывается: 1) в употреблении h рядом с е; 2) в двойной роли буквы е (иногда и h); то е, то ё; 3) в зависимости ы или и от предшествующего согласного

141

звука; 4) в разветвлении гласных э (e) и а на широкие и узкие в зависимости от следующего согласного звука («твердого» или «мягкого»).

Не мешало бы тоже упомянуть, что в русском правописания буквы означают не только произношение, но вместе с тем, как составные части знаменательных, морфологически-семасиологических, элементов слова, тоже родство слов по значению. Указание на исторические пережитки в правописании в данном случае не столь важно.

«Главнейшие правила постановки русского ударения» (стр. 35-44) изложены вполне верно, но большею частью только внешним образом, чисто эмпирически, без подведения частностей под общие точки зрения.

Кроме того, необходимо указать на одно весьма важное обстоятельство. В русском языке, как в языке с морфологически подвижным и вообще морфологизованным ударением или акцептацией, следует говорить не об ударении слогов, а об ударении морфем, точнее, об ударении известных фонем как фонетических составных частей морфемы, т. е. об ударении морфологизованных фонем. Правда, в исполнении акцептуются или ударяются известные слоги отдельных слов, но это только потому, что произношение разлагается не по морфемам, а по фонетическим словам, слогам и фонемам; по существу же, с психической точки зрения, играющей руководящую роль при определении всех языковых элементов и их сочетаний, дело не в словах как фонетических частях слов, а в морфемах как морфологически-семасиологических частях слов.

Так, например, в словах водá и вóду ударяются, правда, раз второй, другой же раз первый слог этих слов, но только потому, что в состав второго слова входит морфологизованная фонема а, наполняющая вместе с тем весь фонетический состав данной морфемы, в составе же первого слога слова вóду имеется сонантическая, слогообразующая фонема о, являющаяся вместе с тем среднею фонемою в фонетическом строе главной морфемы этого слова, вóд-. Ударяются же мысленно не эти слоги, но именно в первом случае вторая морфема слова, вод-á, а во втором случае сонантический фонетический элемент первой морфемы, вóд-у. При этом с чисто произносительной точки зрения сочетание фонем первой морфемы слова вóду является гетеросиллабическим, разделенным на два слога, тогда как в словах вод, вод-к-а полный фонетический состав той же первой морфемы представляется в тавтосиллабическом виде, т.е. морфема совпадает со слогом.

В языках с морфологически неподвижным акцентом или ударением, в языках, в которых ударение прикреплено, например, к первому слогу слова (языки чешский, словацкий, лужицкий, мадьярский, финский и т.д.), или же к предпоследнему (второму с конца) слогу (язык польский), в таких языках имеется

142

действительно ударение не морфем или же их фонетических элементов, а только ударение слогов. В таких языках ударение свойственно не известным морфемам как частям слов, а только известным слогам отдельных слов как синтаксических единиц или как фонетических частей предложения.

В виду мною изложенного формулировку г. Чернышова: «Русское ударение в некоторых словах бывает неподвижно, т.е. сохраняется при изменении слова на одном месте; в других словах ударение при изменении их переходит с одного слога на другой» (стр. 35, § 67), – следует заменить следующею: «Русское ударение в некоторых словах бывает неподвижно, т.е. во всех формах данного слова свойственно одной и той же морфеме или одному и тому же фонетическому элементу данной морфемы; в других словах ударение при изменении слов переходит с одной морфемы на другую».

Затем, слово «переходит» здесь вовсе не у места. Нельзя говорить, что известная форма данного слова служит первоисточником для всех остальных и в них «переходит». Разные формы известного слова не образуются вовсе одна от другой, а просто сосуществуют. Конечно, между ними устанавливается взаимная психическая связь, и они друг друга обусловливают и путем ассоциации одна другую вызывают. Но с одинаковым правом мы можем говорить, что форма водá «переходит» в форму вóду, как и наоборот, форма вóду в форму водá. Поэтому конец вышеприведенного обобщения должен звучать не «ударение при изменении слов переходит с одной морфемы на другую», а только: «В разных синтаксически определенных формах одного и того же слова ударение может быть свойственно то той, то другой морфеме». <…>

143

Оглавление



Главная страница сайта
 
Ученые КЛШ
 
      Труды
        И.А.Бодуэна
        де Куртенэ
      О Бодуэне
        де Куртенэ
      Материалы
        Бодуэновских
        чтений
      Интернет-
        ресурсы
   

    Новости | Персоналии | История | Материалы | Контакты | О сайте | Письмо web-мастеру