Филологический факультет Казанского государственного университета
Труды И.А.Бодуэна де Куртенэ
Избранные труды по общему языкознанию: В 2 т.- М.: Изд-во Акад. наук СССР, 1963.

Разница между фонетикой и психофонетикой (1927)

Разница между фонетикой и психофонетикой (стр. 325-330). Печатается полностью.

Оригинал: «Róznica między fonetyką a psychofonetyką // Sprawozdania z posiedzeń Towarzystwa Naukowego Warszawskiego. Wydział I jezykoznawstwa i literatury.– T. XIX.– Warszawa, 1927.– C.3-9.
Перевели Л.Е.Бокарева и В.В.Лопатин.

Названия некоторых научных дисциплин бывают одинаковы в разных науках: например, «морфология» составляет часть биологии и часть глоттологии (лингвистики, языкознания). В самом языкознании термин «фонетика» употребляется в двояком значении, и это приводит иногда к смешению понятий: с одной стороны, мы имеем «фонетику», «фонологию» определенного языка, индивидуального или коллективного, или «сравнительную фонетику» разных языков, а с другой стороны – антропофонику, т.е. экспериментальную (опытную) фонетику, инструментальную, вообще человеческую, для которой в некоторых университетах созданы даже особые кафедры.

Эта последняя, собственно говоря, естественная наука, как и так называемая «экспериментальная психология». Обе, как экспериментальная фонетика, так и экспериментальная психология, занимаются непосредственным исследованием не процессов, являющихся действительно психическими и действительно языковыми, а только сопутствующих воспроизведению психических процессов и процессов языкового мышления физиологических явлений и явлений в мире природы вообще.

К сфере общей фонетики, экспериментальной фонетики относятся: описание речевого (произносительного, фонационного) аппарата; описание слухового (аудиционного) аппарата; описание церебрационного аппарата как субстрата инструмента психических процессов в области языкового мышления; описание воздуха и вообще природной среды, в которой осуществляется языковое общение в человеческих коллективах. Материал для исследования антропофоники, или экспериментальной фонетики, составляют действующие на наши чувства преходящие явления, необходимые при воспроизведении того, что существует, делается, происходит в психике людей, т.е. в случаях общественно-языкового сношения.

Разумеется, все это, как проекция, отражается в психической области.

325

Все без исключения науки оперируют представлениями и понятиями. Мир может составлять материал для мышления только постольку, поскольку он перерабатывается в представления и понятия, поскольку он вмещается в наделенной психикой голове мыслящего человека.

Мы различаем науки: 1) без отчетливого отражения явлений и впечатлений от них, прежде всего совершеннейший продукт человеческого ума, каким является математика, а рядом с ней – логика вместе со всей гносеологией, или наукой познания; 2) посвященные исследованию отражения явлений в человеческой психике. Эта вторая категория наук изучает: а) либо психические субституты того, что мы представляем себе как существующее вне нас, т.е. природы с нашим телом включительно; б) либо то, что мы считаем существующим и происходящим только в нас, т.е. психологию в самом широком значении этого слова, психологию индивидуальную, психологию коллективную с социологией и т.п. Поскольку, однако, непосредственное общение душ невозможно без использования средств, действующих на чувства, сама психология должна на каждом шагу принимать во внимание физические и физиологические явления.

Отсюда — двуликая, подобно Янусу, жизнь живых организмов; одно лицо ее обращено к внешнему миру, к природе, а другое — к личности, к психике человека (и животного). Такие науки, как биология, антропология, психология, социология, этнология, глоттология, или языкознание, и т.п., стоят на границе между естественными науками и так называемыми гуманитарными, точнее — анималистическими. В одних большее место занимает естественный элемент, в других — анималистический.

Функции, процессы и впечатления, связывающие нас в области языкознания с внешним миром, преходящи, и постольку они составляют предмет изучения естественных паук; поскольку же они становятся постоянными, всегда существующими в нашей душе представлениями, они представляют предмет изучения строго языковедческого.

Такие термины, как «звучание», «звук», «резонанс» и т.п., относятся к преходящим воспроизведениям языкового мышления и являются естественно-научными терминами; в области языкового мышления, основанного на индивидуальной и коллективно-индивидуальной человеческой психике, их надо заменить другими терминами, такими, как:

фонема как психический субститут «звука» из мира природы, как реально существующая и воспроизводимая фонетическая единица языкового мышления; наряду с ней — ее составные элементы, которые можно выделить аналитической мыслью, но нельзя осознать во время языкового общения:

кинема, термин, относящийся к произносительной, фонационной стороне языкового мышления,

326

акусма, простейший психический элемент из аудиционной области, из области слуховой перцепции,

кинакема, как сочетание в сложном двуликом представлении произносительной, фонационной стороны со слуховой, аудиционной стороной.

Так – в психологизированной языковой акустике, в психологизированной же языковой оптике, в письменно-зрительной области нужны такие термины, как графема и т.п., вместо таких, как «буква» и т.п., означающих воспроизведения графем и их элементов в мире оптических впечатлений, связанных с общественно-языковой жизнью.

При воспроизведении языкового мышления в области механико-акустических и механико-оптических явлений мы констатируем полное отсутствие как непрерывности существования, так и тождественности; напротив, отмечаем бесконечную изменчивость и разнообразие. Отождествляющую роль играют все те же привитые в человеческую психику произносительно-слуховые и письменно-зрительные представления, хотя и эти представления не являются совершенно окостенелыми, недвижимыми: они двигаются, колеблются, переливаются бесконечным числом оттенков.

В языковом мышлении эти произносительно-слуховые и письменно-зрительные представления живут лишь постольку, поскольку они семасиологизованы и морфологизованы.

Из сказанного выше вытекает, что мы должны различать две науки: 1) науку естественную, фонетику (фонологию), антропофонику, связанную строго с механикой (динамикой, кинетикой) и физикой (акустикой, оптикой); 2) психофонетику как науку «гуманитарную», связанную с психологией и социологией. Конечно, между ними нет стены; они переходят одна в другую. В психофонетике как части языкознания рассматривается только то, что существует как произносительно-слуховое представление.

Но и к психофонетике, или фонетике, связанной с определенным коллективно индивидуальным, племенным, национальным языковым мышлением, надо относить экспериментальные исследования антропофоники, или естественной фонетики. Из осуществляемых таким образом физических исследований и опытов надо получать либо то, что еще пережиточно семасиологизируется (и морфологизуется) в языковом мышлении, либо то, что является признаком будущего различения элементов языкового мышления и будущей семасиологизации произносительно-слуховых различий.

Примером пережиточности может служить установленная Беличем в моем присутствии семасиологизация в славянских говорах Истрии различия между двумя j, т.е. между j, продолжающим i

327

праариоевропеиское, и j, возникшим исторически из праславянского (dj).

К области признаков будущих различий принадлежит, например, исторический переход от различения заднеязычных k, g, x в зависимости от сочетания с последующими гласными, палатальными или непалатальными, к самостоятельному различению, не зависимому от сочетаний звуков: k, g, х и k', g' x' >= č, ž, š.

Как надо различать фонетику и психофонетику, звуки и фонемы и т.д., точно так же не следует смешивать буквы и звуки, графемы и фонемы. Между оптическими впечатлениями от букв и акустическими впечатлениями, отнятыми от звуков, нет никакой непосредственной связи; существуют только ассоциации письменно-зрительных представлений с представлениями произносительно-слуховыми, графем с фонемами, и наоборот.

Мы отмечаем двоякое смешивание: а) букв со звуками, графем с фонемами и их составными элементами; в) фонационно-аудиционных явлений с их постоянными психическими отражениями. Например, в польском языковом мышлении нет никакой психической разницы между фонемой, ассоциирующейся с графемой y и фонемой, ассоциирующейся с графемой. Вместо двух мнимых фонем, у и i, у нас есть одна единственная — im (i mutabile).

Все психофонетические и психографические представления, поскольку существуют в языковом мышлении, семасиологизуются и морфологизуются. Вне сферы семасиологизации и морфологизации они могут производить акустические или оптические впечатления, но к языковому мышлению не относятся.

В отношении морфологического членения отдельные фонемы могут:

либо сливаться с синтагмой, т.е. со словом, как морфологическим элементом предложения, например польские о, a, u, im;

либо составлять морфему в слове, например а в vod-a, śan-a, bik-a, gad-a; u в stoł-u, ojc-u, pis-u-je...; о в śan-o, żon-o...; е в pol-e, stol-e, ńeś-e...; im в vod-im, m'eз-im, ńić-im, stoj-im, vol-im...; b в lič-b-a, śej-b-a...; n в trud-n-, lič-n-, da-n...; t в b'i-t-, dar-t-, bi-t-...;

либо входить в состав морфемы как ее главная, семасиологи-зованная и морфологизованная, часть, например польск. о || а в mog- || mag-, noś-i- || naš-, vol-i- || val-...

От морфологической структуры слов надо отличать их чисто произносительно-слуховую структуру, связанную, между прочим, с существованием рифм.

Семасиологизация и морфологизация поддерживают различение фонем в истории племенного языка.

В истории коллективного языкового мышления при морфологизации произносительно-слуховых различий мы имеем в разные эпохи различные ориентации. Например, в польском языке связь

328

между разными окончаниями в склонении и последними согласными основы опиралась в прошлом на нечто иное, чем теперь: sto-l-e | król-u, muř-e | kuř-u, pań-e | koń-u...; ścan-e, ręc-e | pustim-ń-i, m'eз-i, šij-i. Прежде ведущим представлением было различение среднеязычных и несреднеязычных согласных, теперь же — различение согласных, изменяющихся психофонетически в склонении, и неизменяющихся согласных.

Морфологизуются лишь некоторые произносительно-слухо-вые различия, в разных языках разные, например различная интонация, различная длительность (долгота или краткость, quantitas temporalis, ударение), палатализация и непалатализация, степень открытости ротовой полости (о || u, a || å, е || еi), место образования (ę || ą), звонкость и глухость.. . Семасиологизуются же все без исключения различия: to || po, kot || pot, do || no, tom || dom, kos || kąs, sam || tarn, car || čar...

С семантическим различием связано разное морфологическое членение омонимов:

dam-0 (О-нуль) | da-m...

От степени морфологизации зависит различная восприимчивость фонем к произносительно-слуховым изменениям в истории племенного языка, например:

-m >= -n при слабой морфологизации -m, но -m >=-m при сильной морфологизации -m;

-t >= (-t) (факультативное -t) при слабой морфологизации, но

-t >= (-t) при сильной морфологизации.

При определении соотношения в фонемах элемента индивидуального, психического и элемента коллективного, социального, мы имеем в одних рядах фонем перевес индивидуального элемента, перевес подвижных представлений, перевес физиологии, фонации (t..., s..., x...), а в других — перевес элемента коллективного, общественного, элемента посредничества при языковом общении, акустики, аудиции (фонемы с представлением носового резонанса, l, r..., гласные).

Так называемые «звуковые законы», действующие «без исключений», принятие постепенного чиеЧо физиологического продвижения в определенном направлении, постепенного «перехода» одних звуковых оттенков в другие (n1 n2 n3 n4... nn) не выдерживают проверки реальными фактами языковой жизни и противоречат психическо-социальному характеру человеческого языка. Они были бы возможны, если бы вместо многих человеческих голов в пространстве и во времени существовала одна гигантская всечеловеческая, всемирная голова, если бы вместо множества живых индивидуальных языков [języków w ustach] существовал один единый всечеловеческий, всемирный язык [ozór]. Такое предположение чуждо как естественно-научной фонетике, так и исторической психофонетике. «Звуковые законы» были бы возможны только при непризнании множества индивидуальностей, коллективности,

330

социальной жизни, обмена языковым мышлением между индивидами, при непризнании социологии применительно к языковой жизни.

При воспроизведении фонем и их сочетаний мы различаем приспосабливания, временные, преходящие, как физиологическо-механические, так и психические привычки в области психофонетики (например, привычка к сужению гласных в сочетании с носовыми согласными).

Психофонетические различения и отождествления влияют на системы морфологических типов. Например, в бохинско-посавских говорах словенской языковой территории при слиянии l с v в едином w возникает склонение gwawa — gwale — gwali, mrtw — mrtli... вместо прежнего głava — głave — głavi, mrtv — mrtvi... Ср. польское kakauo «какао» | v kakale.

331

Оглавление



Главная страница сайта
 
Ученые КЛШ
 
      Труды
        И.А.Бодуэна
        де Куртенэ
      О Бодуэне
        де Куртенэ
      Материалы
        Бодуэновских
        чтений
      Интернет-
        ресурсы
   

    Новости | Персоналии | История | Материалы | Контакты | О сайте | Письмо web-мастеру