Филологический факультет Казанского государственного университета
Труды И.А.Бодуэна де Куртенэ
Избранные труды по общему языкознанию: В 2 т.- М.: Изд-во Акад. наук СССР, 1963.

Влияние языка на мировоззрение и настроение (1929)

Влияние языка на мировоззрение и настроение (стр. 331-336). Печатается отрывок.

Оригинал: Einfluß der Sprache auf Weltanschauung und Stimmung // Prace filologiczne.– T. XIV.– 1929.– C.184-255.
Перевел А.А.Леонтьев.
Ср. выше, № 18.

§ 20. В первом докладе я говорил о зависимости мировоззрения и настроения от языка в собственном смысле слова, т.е. от фонетико-акустического языка. Но наряду с фонетико-акустическим языком, т.е. наряду с языком в собственном смысле, у нас есть — как результат цивилизации — графико-оптический язык, т. е. письмо, письменность.

Письмо тоже может оказывать на мировоззрение, на способности и настроение пишущего и читающего известное влияние, «ходное с тем, какое мы можем наблюдать в столь многих формах в слуховом языке.

Коснемся прежде всего отличий в психике грамотного, т. е. умеющего писать и читать человека, по сравнению с неграмотным.

Усвоение письма ослабляет память на акустически воспринимаемые и акустически передаваемые явления. Память грамотного человека не была бы в состоянии обеспечить с помощью одного лишь слуха сохранение и передачу таких больших произведений народного эпоса, как русские былины (если даже считать их вслед за Рожнецким славянской обработкой скандинавских саг) или сербские героические песни. Память Грамотного человека регрессирует и уже не может обойтись без помощи чтения и письма.

Далее, объективизация языковых образов, т.е. того, что мыслится и говорится посредством языка, различна у грамотного и неграмотного. Я, например, принадлежу к числу грамотных, и когда хочу представить себе что-либо, мыслимое с помощью языка, то как бы вижу перед глазами написанные слова и фразы. Как я представлял себе то же в детстве, до того, как обучился грамоте, — я уже не могу вспомнить. По всей вероятности, я вообще не делал попыток в этом направлении.

В связи с этим вопросом следует обратить внимание еще и на то, что слуховые галлюцинации встречаются значительно реже, нежели более обычные зрительные галлюцинации.

§ 21. Что касается других вопросов, связанных с влиянием письма на наше мировоззрение и настроение, то следует прежде всего различать два вида письма:

331

1) письмо, находящееся в большей или меньшей внутренней зависимости от фонетико-акустической стороны языка,

2) письмо, прямо ассоциируемое с внеязыковыми представлениями с представлениями внешнего мира.

Влияние на человеческую психику этого второго вида письма,, влияние идеографии, влияние египетской иероглифики, китайской письменности и т.д., протекает, по-видимому, иначе, чем влияние алфавитов, распространенных в прежнее время и теперь у большинства народов.

Всякая идеографическая письменность может быть, собственно говоря, прочтена на любом языке, в то время как наша обычная письменность прежде всего приводит в движение фонетико-акустическую сторону языкового мышления.

§ 22. Простейшие элементы письменного языка совершенно не соответствуют простейшим элементам звукового языка. Простейшими элементами письма, как правило, являются гpафемы, т.е. представления букв или даже слогов, в то время как в общем соответствующие им фонемы, т.е. представления звуков, могут быть разложены на еще более элементарные фонетические и акустические, психически обусловленные элементы. Буква или даже комплекс букв образует в отношении к фонетико-акустическому языковому миру неделимое единство, которое ассоциируется как таковое с каждым фонетико-акустическим элементом фонемы и с этой фонемой как единым целым.

В орфографии наших письменных языков применяются два главных принципа: 1) фонемография, 2) морфемогpафия.

Фонемография обозначает односторонний, исключительно фонетический способ письма, при котором не принимается во внимание распадение предложения на синтагмы или синтаксические элементы и слова — на морфемы, т.е. морфологические элементы. Напротив, в морфемографии обращается внимание на психическое родство, т.е. ассоциации по сходству предложения с другими, предложениями и слова с другими словами.

Грамматически упорядоченный (нормированный) способ письма в древнеиндийском языке дает нам классический образец односторонней фонемографии. В текстах Ригведы наряду с таким фонемографическим способом письма, т.е. наряду с Самхитой, мы имеем параллельный пословный комментарий (Пада), где отдельные слова приблизительно на европейский лад выделены из предложения (и отдельные компоненты – из сложных слов) и написаны как самостоятельные единицы. Здесь мы встречаем применение синтагмографии, в то время как собственно морфемография в тесном смысле слова, т.е. деление слова на этимологически определимые морфемы, остается неучтенной при письме. Древнеиндийской орфографии совершенно чужды такие написания, как, например, немецкое schreibt (с b, так как schreiben), gestrebt

332

b, так как streben), ragt (с g, так как ragen), Tod (с d, так как Todes), Sieb (с b, так как Siebe)..., наряду со Stock (с ck, так как Stockes), Lump (с p, так как Lumpes), steckt (с ck, так как stecken)..., польские sad (с d, так как sadu), róg (с g, так как rogu), grób (с b, так как grobu)..., наряду с kot (с t, так как kota), rok (с k, так как roku), chłop (с p, так как chłopa)... Внутри отдельного слова там господствует безоговорочная фонемография.

Одностороннюю фонемографию можно видеть в древнецерковнославянском языке, хотя она не проводится здесь так последовательно.

§ 23. Одностороннее фонемографическое написание соответствует стремлению нашего мышления к монизму и монопринципизму, в то время как применение наряду с фонемографией также и морфемографии отражает тенденцию к проведению дуализма или даже полипринципизма.

Орфографический полипринципизм мы находим прежде всего в письменности тех народов, чья орфография (правописание) возникла в давние времена и была создана по образцу орфографии чужих языков, в то время как фонетико-акустическая сторона языка постепенно испытала серьезные изменения.

Так обстоит дело, например, с французской орфографией, но особенно далеко зашел орфографический полипринципизм в письменном английском языке. Там наряду с постоянным применением принципа фонемографии и в несколько меньшей степени — морфемографии, а также известными элементами синтагмографии мы находим постоянно возникающие воспоминания о прошлом языка, о том, что существовало когда-то, но не дошло до нас, — существовало в самом древнеанглийском языке или в языках, влиявших на английский. Известно, что для иностранцев, временно живущих в данной стране, обычно вводятся особые документы, чтобы отличить их от исконных жителей и иммигрантов; точно так же отмечаются особым написанием те слова, которые представляются англичанину заимствованными. Для этого служит, например, различие букв k и c, различное произношение сочетаний gi, ge и т.д. Выделение действительных или даже только предполагаемых заимствований особым, присущим только им написанием встречается и в других языках (например, во французской, в немецкой, в чешской, в польской орфографии), но нигде оно, по-видимому, не применяется так регулярно, как у англичан.

Поэтому при чтении английского письменного (и печатного) текста, когда мы ассоциируем зрительные представления с представлениями внеязыковыми, т.е. с представлениями значений, зрение и слух работают одновременно. Внеязыковые представления частью ассоциируются прямо со зрительными, без посредства произношения или представления произношения, частью же они требуют такого акустического опосредствования. Этим английская

333

орфография до известной степени напоминает идеографические и иероглифические системы письменности.

§ 24. Однако и во всех других письменностях мы находим известную долю идеографии. Сюда относятся прежде всего знаки препинания, пробелы между словами, деление на главы, различие букв по величине и толщине и т.д.; но тот вид идеографии, который характерен для английского языка, т.е. прямое ассоциирование зрительных представлений слов с внеязыковыми представлениями без посредства слуха, по-видимому, встречается редко.

Различие в способе написания, по всей вероятности, находится в связи с мировоззрением. Но как эта связь реально осуществляется, не берусь точно сказать.

Разрешу себе только заметить, что, например, при английском способе письма мысль вынуждена одновременно работать в разных направлениях, что должно способствовать совершенствованию мышления. Как связанные со слухом, так и связанные со зрением впечатления вместе со всеми ассоциациями, возникающими благодаря им, пробуждаются здесь одновременно.

§ 25. Орфография по-разному влияет на наше мировоззрение,, а отчасти также и на настроение в зависимости от того, всё ли в этой орфографии ясно и определенно в смысле ассоциаций со звучащей речью, или же что-либо в ней не выражено на письме, но предоставлено догадке читателя.

Так, в семитских письменностях первоначально обозначались лишь согласные, дополнение же их гласными, т.е. всеми сложными слогообразующими элементами речи, зависит от большей или меньшей догадливости читателя. Этот способ применяется иногда и в европейских учебных книгах (например, в Польше), когда печатаются лишь буквы, обозначающие согласные, а знаки гласных заменяются точками. Восстановление отсутствующих букв предоставляется остроте ума учащегося.

Большая часть орфографий не обозначает ни ударения (акцента), присущего звучащим словам соответствующего языка, ни скрытого в различных видах речевой интонации элемента пения, ни, наконец, количества (долготы или краткости) гласных, одним словом, всех количественных элементов человеческой речи, зависящих от деятельности голосовых связок. Чтобы правильно произнести написанное слово немецкого, французского, английского, датского, русского, сербо-хорватского, словенского, литовского, латышского или другого языка, нужно прежде всего понять это слово. Носитель данного языка поймет его без особого труда. Для иностранца это значительно труднее.

Не все народы так альтруистичны, как мадьяры, чехи или словаки, обозначающие долготу гласных своего языка особыми диакритическими знаками; а так как ударение в этих языках падает всегда на первый слог, то и иностранец может при чтении

334

в общем правильно воспроизвести написанное венгерское, чешское или словацкое слово.

Поляки находятся в этом смысле в счастливом положении. Их произношению и их языковому мышлению совершенно чужды все вышеуказанные количественные различия, и так как, кроме того, ударение не играет у них в отдельных словах морфологической роли, т.е. не служит для выделения отдельных морфем, но целиком принадлежит единственно к области фразовой фонетики (Satzphonetik), различая синтагмы, содержащие более одного слога, от других входящих во фразу синтагм благодаря тому, что в них ударение падает на предпоследний слог, — то они без особого орфографического труда с их стороны кажутся альтруистами по отношению к людям, говорящим на других языках.

Способы письма, при которых некоторые важные произносительные элементы предоставляются догадливости читателя, вероятно, вообще положительно влияют на догадливость и облегчают решение разных задач и шарад.

§ 26. Если во французском, английском, шведском, датском и других письменных языках выражается многое, что не находит выражения в устном языке, то в этом отражается в известной степени история соответствующих коллективных языков. Французское написание est соответствует полному произношению этого слова в латинском языке; это слово потеряло согласные, в то время как старое написание сохранилось благодаря письменной традиции, не без содействия фразовой фонетики (liaison). Все перечисленные языки, располагающие двумя нормами (die doppelten Sprachen) (т. е. в которых произношение и написание расходятся), кишат аналогичными примерами.

При этом некоторые фонемы, рапсе произносившиеся, или совсем пропали в ходе развития коллективных языков, т. е. уже не воспроизводятся новыми поколениями, или живут как факультативные. Они, правда, существуют в сокровищнице языкового мышления в виде морфологизованных фонетико-акустических представлений, но их акустическая реализация в процессе языкового общения факультативна: в четкой речи они произносятся и слышатся, при беглой же они слишком слабы, чтобы дойти до периферии речевого аппарата и достигнуть физического мира, в котором находятся говорящий и слушающий.

Такую факультативность можно найти в других языках, которые лишь в незначительной степени пользуются историческим принципом орфографии и довольствуются главным образом фонемографией и морфемографией с точки зрения современного произношения. Когда произносят, например, польские написанные слова jabłko, szebł, rzekł, garnka, ziarnko и т.д. или как japko, šet, žek, garka, źarko и т.д., или в более высоком стиле, как japłko, šetł, garnka, źarnko..., то при этом руководствуются прежде всего морфологической связью этих форм в современном

335

языке с формами jabłek, szła, rzekła, garnek, ziarnek и т.д., хотя как на письме, так и в особо четком, торжественном произношении отражается более раннее состояние коллективного польского языка. <...>

§ 28. В системах письма, базирующихся на принципе фонемографии, соединенном с элементами морфемографии, параллелизм или отсутствие параллелизма между цепью звуков и цепью печатных знаков, между сочетаниями графем и сочетаниями фонем влияет вообще на способ мышления.

Так, например, в русской фонемографии известные особенности согласных получают графическую символизацию не в графемах, в основном соответствующих этим согласным, а в следующих за ними знаках для гласных или в суррогатах этих гласных. В русских буквосочетаниях ба/бя, ту/тю, сэ/се, пъ/пъ, лъ/лъ, лы/ли и т.д. знаки для согласных одинаковы, а знаки для гласных различны, в то время как в произношении можно констатировать обратное: согласные различны, а следующие за ними гласные (включая нуль гласного: лъ/лъ, пъ/пъ и т.д.) одинаковы.

Такое отсутствие параллелизма ведет к смешению понятий, к смешению букв со звуками, к смешению графем с фонемами. Говорят о «мягких» гласных ja, ju, je, ji и т.п. в отличие от «твердых» а, и, е, у.

Аналогичное смешение мы встречаем также в украинской (малорусской), в белорусской, в болгарской фонемографии и в применяющих латинский алфавит польской, словацкой и чешской орфографиях.

Полный параллелизм написанного и произносимого мы видим в сербской и хорватской орфографии, причем он совершенно не зависит от того, пользуемся мы кириллическим (русским) или латинским алфавитом.

С отсутствием графико-фонетического параллелизма в русской письменности сходно встречающееся во французском, итальянском и вообще в новороманских языках (а также в английском и ранее в немецком) различие в произношении графических сочетаний:

с одной стороны, са со си go go ga...

с другой стороны, се ci..., ge gi...

франц. que qui, que qui..., ça ço çu... ja jo...);

(итал. che chi... cia cio ciu... ghe ghi... gia gio giu...)

Смешение букв со звуками может быть сближено с другими видами смешения (в других областях человеческого мышления, например, смешение вероисповедания с национальностью, государственной принадлежностью или личными качествами). <...>

336

Оглавление



Главная страница сайта
 
Ученые КЛШ
 
      Труды
        И.А.Бодуэна
        де Куртенэ
      О Бодуэне
        де Куртенэ
      Материалы
        Бодуэновских
        чтений
      Интернет-
        ресурсы
   

    Новости | Персоналии | История | Материалы | Контакты | О сайте | Письмо web-мастеру