Филологический факультет Казанского государственного университета
Труды И.А.Бодуэна де Куртенэ
Избранные труды по общему языкознанию: В 2 т.- М.: Изд-во Акад. наук СССР, 1963.

Факультативные звуки языка (1929)

Факультативные звуки языка (стр. 337—341). Печатается полностью.

Оригинал: Fakultative Sprachlaute // Donum natalicium J. Schrijnen.– Nijmegen-Utrecht, 1929.– C. 38-43.
Перевел А.А.Леонтьев.

§ 1. В резьянских диалектах, которые я впервые исследовал еще в 1873 г. и после этого изучал многократно (общины Резья и Учеа, округ Моджа, провинция Удине на северо-востоке Италии), — диалектах, которые я считаю особой диалектной группой наряду с другими славянскими языковыми областями, прежде всего словенской и сербо-хорватской, — я обратил внимание между прочим на следующее.

Кажущиеся одинаковыми, т.е. одинаковые для языкового мышления, звуки -t в исходе слов и словосочетаний, с одной стороны — pôt 'путь', svît 'свет, мир', lît 'год', с другой стороны — pêt 'пять', dœvat 'девять', dœsat 'десять', šejst 'шесть'..., pêt lît 'пять лет', dœvat lît 'девять лет', dœsat lît 'десять лет', šejst lît 'шесть лет', я воспринимал в различное время по-разному: то с -t во всех этих словах, то — гораздо чаще — с -t только в pôt, lît..., но без -t в pêt, dœvat..., т.е. рê, dœva, dœsa, šejs..., рê lît 'пять лет', или — гораздо реже — вообще без -t, т. е. не только рê, но даже рô, lî..., рê lî...

Само собой разумеется, что это касается не только слов с -t в исходе, но всех слов, осознаваемых как кончающиеся на согласный, хотя и не всех в одинаковой мере (см. мой вышедший по-русски «Опыт фонетики резьянских говоров». Варшава— Петербург—Лейпциг, 1875, § 89—103).

§ 2. В сербо-хорватских диалектах Южной Италии (общины Аквавива Колле Крочи, Сан Феличе Славо и Монтемитро, округ Молизе, провинция Компобассо) я, напротив, отметил похожие явления при гласном исходе. Так например, слово, осознаваемое как udovica 'вдова', иногда звучиг udovica, но значительно чаще — udovic. Это связано, по-видимому, с тем фактом, что в славянском диалекте Мализо значение именных окончаний как синтаксических морфем резко упало, вероятно, под влиянием соседних албанских и итальянских диалектов во главе с итальянским языком — языком школы, администрации, государства, церкви, армии, культуры и литературы. Перед нами один из этапов на пути к окончательному ослаблению морфологизации окончаний, проявление тенденции к исчезновению флексии.

337

§ 3. При поверхностном наблюдении в этом можно усмотреть противоречие с законами логики: ведь то, что кажется психически идентичным, проявляется во внешнем мире то как некоторая позитивная величина, то напротив, как нуль. Эта логическая и гносеологическая загадка может быть разрешена, если рассматривать вопрос с психологической точки зрения и обратить внимание на то, что в собственно языке, т.е. в фактически существующем индивидуальном языковом мышлении, мы находим не психически обусловленные строго фонетические, звуковые, фонационно-акустические, но психически живые психо-фонетические явления, образы, факты и психическо-социальные процессы. В языковом мышлении нет звуков; там одни только представления звуков. Но в языковом общении, т.е. в коллективно-языковой жизни, мы наблюдаем, с одной стороны, существование языковых представлений в отдельных душах или в отдельных мозгах; с другой стороны, говорящий через посредство психики дает слушающему понять, что он в данный момент мобилизовал ряд своих языковых представлений, а слушающий воспринимает образующиеся при этом впечатления и чувства. Не все, что либо сознательно пробуждается, либо бессознательно или полубессознательно дремлет в языковом мышлении, обязательно проявляет себя каждый раз.

§ 4. Рассмотрим, например, случай, приведенный мной в начале моей работы, а именно произношение или непроизношение резьянских согласных в исходе слова (§ 1). Какие факторы мы должны здесь считать действующими и действенными?

1) Всеобщая психофонетическая тенденция ко все большему ослаблению согласных в исходе слова, которая должна постепенно привести к полному психическому исчезновению (точнее, к невозрождению в головах определенного поколения) этих согласных, стоявших раньше в исходе слова.

2) Различная степень морфологизации и семасиологизации, различная степень психического ударения (психического акцента) отдельных морфологизованных и семасиологизованных фонем.

3) Различия в речевом темпе и речевом стиле. С одной стороны, большая или меньшая торжественность или деловитость речи — в редких случаях, а с другой стороны, большая или меньшая неряшливость речи — в обычной жизни. С увеличением неряшливости произношения падает способность противостоять ослаблению и изменению. Общеизвестным примером здесь может служить произношение или непроизношение французского е muet.

§ 5. Указанные выше тенденции к ослаблению и — в конце концов — к исчезновению конечных согласных в коллективно-языковом общении представляют лишь частный случай тенденции ко всякого рода сокращению, упрощению и облегчению, присущей индивидуальной и коллективной языковой жизни.

338

Как пo-разному ведут себя кажущиеся одинаковыми два куска железа, стекла или сургуча в зависимости от того, располагают они магнетической или электрической энергией или не располагают, точно так относительная способность кажущихся одинаковыми фонем противостоять количественным и даже качественным изменениям зависит от степени их относительной семасиологизации и морфологизации.

В резьянских (§ 1) несклоняемых существительных pet '5', dœvat '9'... t — только конечный согласный неизменяемого слова, имеющего форму «общего падежа» (casus generalis, casus unicus), и не играет особой роли в морфологии и флексии; поэтому для понимания слова в связи с другими словами почти не имеет значения, заявляем ли мы громко во время языкового общения о его существовании или нет, т.е. произносим мы и воспринимаем pêt или рê. Напротив, pôt 'путь' и lît 'год' представляют собой лишь один падеж наряду со многими другими — pôta, pôtu, pôton.., lœto, lœton, lîta, lîtan... Конечный согласный основы -t играет здесь поэтому крайне важную морфологическую роль как морфологический сустав или морфологическая граница между двумя морфемами и постоянно напоминает об этой роли. Поэтому, если pêt можно услышать лишь в возвышенной, праздничной речи, обычно же психическое pêt слышится как физическое, акустически воспринимаемое рê, конечное -t в pôt, lît и т.д. не может быть отброшено даже в условиях физически ослабленного или редуцированного повседневного языкового общения. Если, однако, принять в расчет неряшливость произношения, то психофонетическая тенденция к окончательному ослаблению конечного согласного может перевесить и сильную морфологизацию, так что даже вместо мобилизуемых в психике говорящего pôt lît.... слышатся укороченные звуковые образы pô lî...

§ 6. То же относится ко всем случаям происходящего с течением времени ослабления психофонетической энергии, уменьшения психического ударения, уменьшения семасиологизации и морфологизации всех языковых элементов в социальном общении и в исторической жизни всех коллективных языков без исключения. Можно констатировать постоянную «борьбу» между двумя противоположными тенденциями: между прогрессивным стремлением к упрощению, облегчению и ликвидации ненужных работ и между консервативной защитной силой, стремящейся подчеркнуть необходимые психофонетические элементы также и физически. При известной напряженности речевой деятельности, при серьезном, аккуратном и ответственном отношении к ней побеждает консервативный принцип — стремление заставить реально звучать во внешнем мире все то, что мобилизуется в душе и направляется к выходу в этот внешний мир. При не столь строгом отношении к своему собственному говорению хотя в индивидуальной психике

339

и мобилизуется звуковой образ, языковое представление менее существенных элементов языка, но эта мобилизация недостаточно сильна, чтобы реализоваться и в мире чувств, стать доступной для восприятия и сигнализировать о своем психическом существовании.

Дело ограничивается намерением, интенцией без ее психической реализации. При увеличении неряшливости произношения, т.е. когда речевая энергия делается еще меньшей, безусловно побеждает тенденция к психофонетическому ослаблению соответствующей категории звуковых элементов, так что все они — все равно, больше или меньше они выделены благодаря их семасиологизации и морфологизации, — удовлетворяются безобидной психической мобилизацией, не затрагивая внешнего чувственного мира.

§ 7. Правда, есть отдельные индивиды, произносящие очень аккуратно и ясно, и их произношение идет вразрез с ослаблениями и изменениями в коллективном языке. Но такие индивиды — исключение. Подавляющее большинство говорит неряшливо. Непривычный слушатель или участник разговора что-то «недослышит», не в состоянии понять и просит повторить; при повторении искомый психический звуковой образ, как правило, воспроизводится точно.

Даже крайне неряшливый в процессе говорения индивид пишет обычно много аккуратнее и реализует свои языковые образы и языковые представления в оптическом мире точнее, чем в акустическом. Таким образом, практика письма тоже влияет на речевую практику в консервативном смысле. Часто случается, что дети, учащиеся читать, рассматривают естественную речь как неправильную и непригодную и вместо того чтобы говорить, начинают, собственно говоря, читать. В своей речи они руководствуются чтением.

§ 8. Ослаблению и исчезновению не способных противостоять этому вследствие недостаточной семасиологизации и морфологизации фонем и других психофонетических элементов противостоит упражнение в торжественной речи высокого стиля в школе, в канцелярии, на сцене, с кафедры, на официальных заседаниях, на народных собраниях.

§ 9. Оживление, так сказать, воссоздание, казалось бы, исчезнувших и не способных более репродуцироваться в народной психике психофонетических элементов может осуществляться благодаря общению с представителями других диалектов, где соответствующая фонема еще существует психически и проявляется во внешнем мире.

§ 10. Сдерживающее влияние на течение изменений и стимулирующее влияние на оживление исчезающих элементов оказывает у грамотных и образованных людей знакомство с более ранними стадиями развития того же языкового материала. Например,

340

у французов, итальянцев и др. — знание латыни, в новых и новейших романских патуа — знание общенародного и литературного французского, итальянского, испанского языка и т.д.

§ 11. Несмотря на все это, случаи неряшливого произношения в обычной жизни много чаще, чем случаи ясной торжественной речи; благодаря своей массовости первые преобладают. Происходящая в течение жизни многих поколений кумуляция неряшливого говорения, т.е. непроизношения слабо вооруженных фонем, ведет к их отмиранию. Люди, принадлежащие к тому или иному поколению, получают акустическим путем от фонемы, близкой к отмиранию, столь редкие впечатления, связанные с психической акцентуацией, что этих впечатлений уже недостает для того, чтобы вызвать дремлющую в душе психическую мобилизацию, т.е. чтобы разбудить старый звуковой образ в душе следующих поколений.

Фонема теряет энергию, необходимую для ее существования. Так происходит исторический переход от некоторой позитивной величины к историко-фонетическому нулю.

То, что для более ранних поколений факультативно в акустическом, физическом отношении, то для последующих психически не существует.

§ 12. Так, в частности, мы должны представлять себе переход унаследованных от латинского языкового состояния конечных согласных в нуль в итальянском, французском и во всех других романских диалектах, т.е. редукцию согласных, характерную для позднейшей стадии итало-романского языкового материала <…>

341

Оглавление



Главная страница сайта
 
Ученые КЛШ
 
      Труды
        И.А.Бодуэна
        де Куртенэ
      О Бодуэне
        де Куртенэ
      Материалы
        Бодуэновских
        чтений
      Интернет-
        ресурсы
   

    Новости | Персоналии | История | Материалы | Контакты | О сайте | Письмо web-мастеру