Филологический факультет Казанского государственного университета
Труды И.А.Бодуэна де Куртенэ
Избранные труды по общему языкознанию: В 2 т.- М.: Изд-во Акад. наук СССР, 1963.

Некоторые отделы “сравнительной грамматики” славянских языков

«Некоторые отделы «сравнительной грамматики славянских языков» (стр. 118—126). Печатается вторая половина работы как представляющая наибольший теоретический интерес.

Оригинал: Некоторые отделы «сравнительной грамматики» славянских языков // Русский филологический вестник.– Т. V.– 1881.– С.265—344. Есть отт.
Ср. более поздние отзывы Бодуэна об этой статье в его работах «Николай Крушевский» (наст. изд., т. I, стр. 171), «Опыт теории фонетических альтернаций» (наст, изд., т. I, стр. 269-270) и «Лингвистические заметки и афоризмы» (т. II).

<...> Когерентами (cohaerentes) называем звуки и вообще фонетические единицы, находящиеся между собою в связи комбинационной зависимости, то есть аккомодирующиеся друг другу.

Напр.
ty (ты) || t'i
t и у когеренты
t’ и i

<...> Тесную, причинную (каузальную) связь звуков по более или менее близкому соседству, по совместному нахождению в одном и том же месте речи называем когеренциею (cohaerentia).

Связь же звуков по их родству основывается на их общем происхождении, или на их гомогенности (homogenitas).

Гомогенами (homogen!), следовательно, называем более или менее отличные между собою звуки одного происхождения.

На сопоставлении фонетических гомогенов основывается значительная часть научной фонетики как в области одного языка, так и в области нескольких родственных языков (сравнительная фонетика).

При определении гомогенов руководствуемся прежде всего убеждением в тожестве происхождения, или в гомогенизме звуков, входящих в состав гомогенных морфем (морфологических частей, морфологических компонентов слова). Стало быть, морфологические сопоставления составляют исходную точку для сопоставлений фонетических.

Гомогенность как морфем, так и звуков и фонетических единиц вообще может быть:

1) в области одного языка — гомогенность «одно почвенная», «моноглотная» (monoglotta);

2) в области нескольких языков — гомогенность «многопочвенная», «полиглотная» (polyglotta).

118

Первого рода гомогены можно бы назвать «компapeнтами» (comparentes) или т.п.,

второго же рода — корреспондентами (correspondentes).

<...> Гомогены в области одного языка, или «компаренты», распадаются на дивергенты и коррелятивы.

Дивергентами называем гомогенные звуки, различия которых объясняются теперь существующими (имеющимися налицо) антропофоническими условиями. Иначе:

Дивергенты = видоизменения одного (и того же) звука, обусловленные теперь действующими звуковыми законами.

Дивергенция звуков вполне зависит от их комбинационных изменений, т.е. она обусловлена их каузальною (причинною) когеренциею. С устранением когеренции устраняется тоже дивергенция. <...>

Коррелятивы = антропофонически различные, но гомогенные звуки, различие которых не может быть объяснено имеющимися теперь налицо условиями. <...>

<...> Коррелятивы могут быть двоякого рода:

1) Совершенно мертвые, неподвижные, рудиментарные, аморфные, не связанные ни с каким оттенением морфологических функций и, как аморфные, обреченные на постепенное устранение. <...>

2) Коррелятивы морфологически подвижные, т.е. разнообразие которых совпадает с разнообразием известных морфологических категорий. Оттенки и различия антропофонические сопровождаются оттенками и различиями морфологическими. <...>

В этом отношении коррелятивы подвижные сходятся с дивергентами: и те и другие имеют основание (причину), и те и другие устойчивы. Но дивергенты зависят от антропофонических условий, а коррелятивы подвижные от условий морфологических. <...>

***

До сих пор мы могли довольствоваться одним только термином звук, не противоставляя ему никакого другого. В будущем же этот термин может нас удовлетворять только в известных случаях.

Это — термин чисто антропофонический. Звук есть антропофонически неделимая величина. Стало быть, термин «звук» можно применять в фонетике известного языка только до тех пор, пока дело идет об исключительно антропофонической зависимости звуков и об условиях необходимой антропофонической когеренции и дивергенции, свойственной языку в разбираемый период его развития.

119

Но, переходя в область коррелятивов и корреспондентов, мы не можем довольствоваться одним этим термином, и по следующим соображениям:

1) Определяя коррелятивы (в области одного языка) и корреспонденты (при сравнении нескольких языков), мы должны очистить их совершенно от случайностей дивергенции и вместо различных видоизменений одного и того же звука, обусловливаемых живою когерентною связью, подставить общее выражение звука, разветвляющегося на эти дивергентные видоизменения. Подобное же понятие не может быть понятием антропофонического звука, а только известного фонетического обобщения. Так, напр., определяя корреляцию гомогенных составных частей коренной морфемы слов

вертеть, вертит || увертка || ворот, воротить || ворочу, ворочать || врата, -вратить || вращать... или же шел || шествие || шла || ход, ходить, ходит || хожу || хождение..., мы должны отстранить дивергентные случайности отдельных звуков и вместо них подставить общие выражения подвижных в этом отношении звуков, являющиеся, так сказать, их общими знаменателями.

В словах вертеть || вертит с точки зрения дивергенции гласные первых слогов являются двумя различными звуками, двумя дивергентами, различие которых зависит от частных условий когеренции и аккомодации того и другого слова; но в области коррелятивов и корреспондентов это — случайные видоизменения одного и того же звука, для которого должно быть подыскано одно общее выражение. То же самое относится к словам

увертка

ворот || воротить...
ворочу || ворочать...
врата...
вращать...,

где составные фонетические части коренных морфем слов, поставленных здесь в одной и той же строке, несмотря на свое дивергентное разнообразие, с точки зрения корреляции и корреспонденции должны считаться вполне тожественными.

2) Звуки неделимы с антропофонической точки зрения. Стало быть, неделимы тоже с антропофонической точки зрения когеренты и дивергенты. Между тем неделимость того, что является простым коррелятивом или же корреспондентом, не всегда совпадает с антропофоническою неделимостью звука, когерента и дивергента. Так, напр., в слове вращать (врата, вратить...) конечным коррелятивом коренной морфемы является šč (щ), неделимое как коррелятив или же корреспондент, но с антропофонической точки зрения не только делимое, но даже состоящее из двух полных звуков. То же самое относится к неделимой при сравнении фонетической единице (vrata, vraščat'...), с антронофонической

120

точки зрения состоящей из двух цельных, неделимых звуков.

Из всего этого видно, что фонетических величин, являющихся коррелятивами и корреспондентами, нельзя отожествлять со звуками и что для них должен быть принят другой термин. Таким термином будет для нас служить фонема.

Итак, фонема есть сумма обобщенных антропофонических свойств известной фонетической части слова, неделимая при установлении коррелятивных связей в области одного языка и корреспондентных связей в области нескольких языков.

Иначе: фонема есть фонетическое неделимое с точки зрения сравниваемости фонетических частей слова.

Неделимое с антропофонической точки зрения есть звук, неделимое с фонетической точки зрения есть фонема, неделимое с морфологической точки зрения есть морфема.

Морфемы, как морфемы (все равно, живые ли еще или же уже аморфные) разложимы не на звуки, но на фонeмы.

Вообще же, по крайней мере в применении к языкам ариоевропейским, мы должны принять двоякое деление речи человеческой:

1) с антропофонической точки зрения: цельная слышимая речь делится на антропофонические фразы, фразы на антропофонические слова, слова на антропофонические слоги, слоги же на звуки;

2) с точки зрения фонетическо-морфологической (семасиологической и синтаксической?): цельная связная речь делится на предложения или фразы знаменательные, предложения на знаменательные слова, слова на морфологические слоги, или морфемы, морфемы на фонемы.

ОТНОШЕНИЕ ФОНЕМ К ЗВУКАМ

С антропофонической точки зрения фонема может равняться:

1) цельному, неделимому звуку (случай самый частый), причем сумма ее отвлеченных свойств

а) или совпадает с суммою антропофонических свойств положительного звука, встречаемого в данном месте разбираемого слова (v в ворот ..),

б) или же не совпадает (v в ров...);

2) неполному звуку, так как известные его свойства

а) или идут в пользу другой, рядом стоящей фонемы (сяду || сад..., смятение || смущение...),

б) или же составляют только «случайность» когеренции и дивергенции, не имеющую для корреляции никакого значения

121

(вороты || воротить..., где с понятием последней фонемы коренной морфемы не связано вовсе свойство палатального или же непалатального видоизменения надставной трубы, присущее условиям когеренции и зависящей от нее дивергенции);

3) цельному звуку + свойство другого (смущение || смятение..., где сумма антропофонических свойств гласной фонемы коренной морфемы (корня) неразрывно связана с свойством палатального или же непалатального раствора предшествующего согласного);

4) двум или более звукам
(вращать................: фонемы ra, šč
вратить...................: » ti || šč во вращать,
вертеть...................: » er
увертка...................: » ‘ór
воротить.................: » oro, ti || č в ворочу, ворочать,
ворочать, ворочу....: » oro, č || ti в воротить,
ворачивать..........…: » ora, но и a, č || ti в воротить…).

В словах воротить || ворáчивать... морфологически подвижные фонемы будут другие, а именно о || á – причем эти морфологически подвижные фонемы (коррелятивы коинцидентные?) о || а составляют часть морфологически неподвижных (коррелятивов коэкзистентных?) оrо || ora.

Уже из одного этого видно, что понятие «фонема» разлагается на два существенно различные:

1) просто обобщение антропофонических свойств,

2) подвижной компонент морфемы и признак известной морфологической категории.

Это совпадает с двумя категориями коррелятивов.

При дальнейшем развитии этих мыслей необходимо будет строго различать названные две стороны понятия фонемы и вместе с тем установить для них частные термины.

Желательно было бы знаки фонем резко отличать от знаков звуков, так чтобы с первого взгляда было известно, о чем идет речь. Цели употребления тех и других знаков совершенно различны: при обозначении звуков мы имеем в виду по возможности точное и полное выражение всех их антропофонических свойств; знаки же фонем — это знаки фонетических типов, знаки отвлеченностей, знаки результатов обобщения, очищенных от положительно данных свойств действительного появления или существования. Поэтому и возможны даже знаки фонем вроде

k1, k2, a1, a2, A, O…,

при которых мы, правда, определяем известные антропофонические свойства соответственных фонетических величин или фонем, но допускаем самое широкое разнообразие в действительном их

122

проявлении как по направлению корреляции, так и по направлению корреспонденции. Гоняться при фонемах за антропофоническою точностью есть большой методологический промах, путающий исследователей и не позволяющий им строго отделять то, что не должно быть смешиваемо, и соединять то, что никоим образом не должно быть разделяемо.

Рассматривая вышеприведенные примеры, можно бы подумать, что по крайней мере в области русского языка знаки некоторых фонем совпадают с некоторыми буквами русского алфавита в их применении к обозначению звуков русского языка. Но это был бы совершенно ложный вывод, так как это совпадение только кажущееся и имеет место только в известных случаях.

Так, напр., в словах вязь, мясо, смятение... буква я совпадает с знаком фонемы в данном месте слова, но зато в словах язык, яма, явка..., свинья..., воля, коня... это вовсе не имеет места.

В словах вращать, смущенный, освещать... буква щ совпадает с знаком фонемы, но к словам ищу..., пущу, сгущенный, мщение... это вовсе не применимо.

ФОНЕМЫ СОИЗМЕРИМЫЕ И НЕСОИЗМЕРИМЫЕ

С точки зрения своей сравниваемости или несравниваемости фонемы могут быть двоякого рода: соизмеримые и несоизмеримые.

Фонема соизмеримая — сумма тех свойств данного звука или же нескольких звуков, которые в своей сложности могут быть сравниваемы (сопоставляемы) как с другими фонемами того же языка (коррелятивы), так и с фонемами других языков (корреспонденты, или «рефлексы»).

Фонемы несоизмеримые не могут быть сравниваемы или сопоставляемы подобным образом и могут быть сопоставляемы разве только с нулем (0). Напр.,

t в страм, строк, стражение, струя...

о в огонь... || скр. agnis, лит. ugnis, лат. ignis...

Фонема несоизмеримая есть, так сказать, тот осадок, который остается по выделении из слова всех соизмеримых фонем.

ОСНОВНЫЕ И ПРОИЗВОДНЫЕ ЧЛЕНЫ ДИВЕРГЕНТНЫХ И КОРРЕЛЯТИВНЫХ ЧЕРЕДОВАНИЙ

В предшествующем мы видели, что, при сравнениях с другими языками, равно как и при определении связей (звуков и) фонем в одном и том же языке, следует дивергенты обобщать в фонемы. Затем может случиться потребность обобщения известных фонем в фонемы более общие, в фонемы высшего порядка. Одним словом,

123

здесь мы совершаем научный процесс все большего и большего обобщения, процесс приведения, так сказать, более частных проявлений дивергенции и корреляции к более общему знаменателю. Предстает вопрос: что именно принимать основанием, т.е. какое из двух или более звеньев дивергенции или более частной корреляции следует считать более близким, по присущим ему антропофоническим свойствам, коррелятиву более общему или же корреспонденту, одним словом, основной фонеме. Так, напр., что более близко коррелятиву, обобщенному из звеньев дивергенции

k || k’:

k или же k'? Затем в корреляции

k || č

что более близко общему их представителю при определении корреспонденции: k или č?

В таких случаях следует всегда принимать основанием то, что менее осложнено:

1) антропофонически, так как с его понятием связывается менее определенных антропофонических свойств: в известном отношении индифферентно в противоположность определенному свойству другого звена;

2) логически: менее осложнено условиями когеренции (или же коэкзистенции, заменяющей древнюю когеренцию): в одном из звеньев эти условия в известном отношении индифферентны в противоположность определенным условиям другого звена;

3) исторически: звено это в своем историческом развитии совершило менее спонтанеических изменений.

Стало быть, вышеупомянутые чередования следует обобщить следующим образом:

k || k’ => k, k || č => k

Здесь обобщение по своим антропофоническим свойствам ближе тому звену дивергенции или же частной корреляции, которое подвергалось меньшим «случайностям», т.е. перешло меньше стадий изменений как комбинационных (аккомодация и аффекция), так и спонтанеических (дегенерация). Конечно, и сохранение прежних свойств в противоположность случаям изменения есть тоже «случайность»; но это случайность пассивная, тогда как первого рода случайность есть случайность активная, обусловившая (вызвавшая) изменение.

Для уяснения различия между случайностью активною и пассивною прибегаю к следующему сравнению: на войне некоторые солдаты гибнут, другие остаются в живых. И то и другое случайность.

124

Но остаться в живых – случайность пассивная; и поэтому подвергшиеся ей более походят на солдат до войны, нежели их убитые товарищи, застигнутые случайностью активною.

SUUM CUIQUE

Вышеизложенные мысли о том, как следует рассматривать отношения звуков, сколько мне известно, в лингвистической литературе совершенно новы. Но они только в известной степени составляют мою личную собственность. История их возникновения и оформления следующая:

Исходною точкой для развития этих мыслей послужили мои чтения по разным отделам языковедения (в особенности по русской грамматике и по латинской фонетике), где я вместо «переходов» звуков в звуки выдвинул на первый план их чередования (разветвления) и соответствия разных хронологических слоев. «Статически-физиологические соответствия и отношения звуков» — это дивергенты, «статически-этимологические отношения и разветвления звуков» — коррелятивы. См., м. пр., мои «Подробную программу лекций в 1876-77 уч. г.», стр. 89-90; «Подробную программу лекций в 1877-78 уч. г.». Казань – Варшава, 1879, стр. 85, 105—106 <= 109–110>.1

Главным же образом мною развивалась мысль о тех чередованиях, которые здесь названы коррелятивами морфологически подвижными. На этой мысли, было основано в моих лекциях учение о так называемом «подъеме» в несколько слоев, о типах спряжения, о замене одного звука другим не как звука, но как фонетического компонента морфологической части слова и т.д. См. тоже «Подробную программу лекций в 1876-77 уч. г.», стр. 89-90, 106; «Подробную программу лекций в 1877-78 уч. г.», стр. 86—88, 145 <=109—111> и, кроме того, мою статью «Wechsel des s (š, ś) mit ch in der polnischen Sprache» («Beitr. zur vergl. Sprachforschung» von Kühn, VI, стр. 221—222), где я называю это чередование s || ch «consonantische Steigerung, welche zur Differenzierung der Bedeutung benutzt wird (consonantische Flexion)».

Затем много способствовали выработке и развитию этих мыслей заведенные мною упражнения в так называемом фонетическом и фонетическо-морфологическом переводе, при котором термин «звук» в обыкновенном смысле оказался недостаточным. Ср., м. пр., «Подробную программу лекций в 1876-77 уч. г.», стр. 103; «Подробную программу лекций в 1877-78 уч. г.», стр. 104—119, 147—148 <=117—115>.

Н.В.Крушевский, слушавший мои лекции и принимавший участие в заведенных мною упражнениях с 1878 г. по настоящее

125

время, возымел мысль формулировать все это еще точнее и установить особые термины для различных родов чередований. Он же предложил термины «коррелятив», «корреспондент» (вм. употребляемого мною раньше «рефлекса» для «отражения») и «фонема» (термин, заимствованный у de Saussure'a, который, однако ж, употребляет его в другом значении). Свои собственные мысли об этом предмете г. Крушевский развил точнее и научнее, чем это сделано в этих моих лекциях, во введении к своей магистерской диссертации п. з. «К вопросу о гуне. Исследование в области старославянского вокализма». Отд. отт. из «Русск. филол. вестника». Варшава, 1881. (В «Р. ф. вест.», 1881, I, стр. 1-109)2.

Большая научность изложения г. Крушевского состоит в строгом логическом анализе общих понятий, в разложении их на их составные части, в определении необходимых признаков отдельных чередований и в общей логической стройности всей системы. Равным образом заслугу г. Крушевского составляет желание дойти этим путем до определения настоящих законов в фонетике, т.е. таких законов, от которых не было бы никаких исключений. Только теперь, когда эти мысли формулированы и представлены так наглядно г.Крушевским, возможно их дальнейшее развитие и разработка. <...>

Примечания

1. См. комментарий (стр. 379). — Сост.
2. Ради курьеза считаю нелишним сообщить здесь, что предисловие к этому труду г. Крушевского в немецкой переделке не могло быть помещено в специальных немецких журналах, вероятно, потому, что высказывание новых мыслей в области некоторых наук считается там привилегией лиц, принадлежащих к известному кружку. Впрочем, по мнению некоторых ученых, от подобных обобщений ничего не выигрывается («gewonnen wird») («Archiv für slavische Philologie», v. 331). Названное рассуждение на немецком языке издан теперь отдельною брошюрой п. з. «Ueber die Lautabwechslung. Von N. Kruszewski etc.». Kasan, 1881.

Оглавление



Главная страница сайта
 
Ученые КЛШ
 
      Труды
        И.А.Бодуэна
        де Куртенэ
      О Бодуэне
        де Куртенэ
      Материалы
        Бодуэновских
        чтений
      Интернет-
        ресурсы
   

    Новости | Персоналии | История | Материалы | Контакты | О сайте | Письмо web-мастеру