Филологический факультет Казанского государственного университета

moderatora@yandex.ru  moderatora@yandex.ru

Очерки по языковедению

II. Антропофоника1

Предмет лингвистики - язык, т.е. слова и предложения. Задача ее - исследовать естественный процесс развития языка, т.е. раскрыть законы, по которым он развивается с формальной и функциональной стороны. ...

1) Науку не называют по ее методу, а по ее объекту.

2) Сравнение не есть метод, принадлежащий единственно науке о языке; он свойствен ей постольку же, поскольку свойствен и другим наукам.

3) Так как мы должны исследовать не только название само по себе [имеется в виду термин "сравнительная грамматика".- Сост.], но и связываемое с ним представление, то необходимо заметить, что под сравнением в этом случае обыкновенно понимают сравнение слов и форм одного языка с соответствующими словами и формами других языков. А такое сравнение не только не единственный, но даже не главный метод науки о языке: весьма важные результаты дает исследование слов и форм, не выходящее из границ одного какого-нибудь языка.

Объект нашей науки... составляют слова и предложения. Рассмотрим ближе этот объект, т.е. собственно слово, потому что предложение еще почти не вошло в науку о языке.

65

Слово есть агрегат человеческих звуков, с которым связана известная, более или менее определенная идея. Первое, что подлежит исследованию языковеда, - это звуки, или фонетические единицы слова. Необходимо исследовать, как они производятся человеческими органами речи, чем обусловливается их изменение и влияние друг на друга, каковы характер изменения и история звуков данного языка, каковы их рефлексы в родственных данному языках.

Такое исследование приведет к раскрытию звукофизиологических (антропофонических) и фонетических законов, действующих в языке.

Почти всякое слово разлагается непосредственно не только на звуки, но тоже на такие знаменательные (связанные с известным значением) комплексы звуков, которые встречаются и в других словах. Например, в слове подсвечниками такие комплексы будут под-, свеч-, ник-, -ами. Это морфологические единицы слова. Каждая из них встречается и в других словах. Описание и систематика этих единиц, исследование их истории и рефлексов в родственных языках раскроет морфологические законы языка. Но слово, а равно каждая из морфологических единиц, его составляющих, имеет свою внутреннюю сторону: главная морфологическая единица, называемая корнем, имеет своей функцией выражение известного значения; второстепенные единицы, называемые префиксами, суффиксами и окончаниями, имеют своей функцией выражение известного отношения. Целое слово имеет известное значение. Каждая из этих функций имеет тоже свою историю и может быть исследована не только в данном языке, но и в других родственных.

Таким образом, развитием языка управляют разные законы: фонетические, морфологические и другие, которые могут скрещиваться и парализовать действие друг друга.

Трудно представить удовлетворительное деление науки, многие отделы которой почти не тронуты. Но так как какое-нибудь деление необходимо, то я скажу, как приблизительно можно разделить лингвистику.

66

Лингвистика
Фонетика Морфология Синтаксис
Часть теоретическая (Физиология звука) Часть эмпирическая (Фонетика в тесном смысле)
Учение о словообразовании (лексикология)
Учение о флексии
внешнее (лексикология в тесном смысле) внутреннее (семасиология) внешнее (учение о флексии в тесном смысле) внутреннее (учение о функции)

Я старался сообщить в сжатом виде те более или менее общепризнанные истины, которые необходимы всякому, приступающему к изучению языка. Несколько больше времени необходимо посвятить замечаниям о характере и методе лингвистики, так как господствующий в науке взгляд на эти вещи неправилен.

Наука о языке возникла в среде наук историко-филологических и разрабатывалась людьми, воспитавшими свой ум на этих науках. Поэтому неудивительно, что она позаимствовала и свой метод, и свои, так сказать, научные идеалы у наук историко-филологических. Задача историка и археолога - восстановление фактов, имевших место в более или менее отдаленном прошлом, восстановление по дошедшим до нас следам и осколкам этих фактов.

По примеру истории и лингвистика начертала себе идеалом восстановление ариоевропейского [индоевропейского. - Сост.] праязыка, его ближайших потомков, родоначальников разных европейских языков и степени их взаимного родства. Воссоздать языки давно погибшие, языки, о которых мы заключаем только по их известным нам живым и мертвым родичам,- вот идеал, который рисует лингвисту один из знаменитейших современных ученых, миланский профессор Ascoli.

Какой же метод применялся и применяется при этой грандиозной работе? Метод весьма простой, но вместе с тем метод

67

весьма малонаучный. Он может быть сформулирован так: если в языке В и в языке С замечаем явление х, то оно произошло еще в языке А, из которого развились языки В и С. От греческого глагола κλυω (слышу) 2 sg. Imperat. будет κλυ-∂ι. Соответствующая ему форма санскритская будет çru-dhi. Из этого заключают, что в языке, из которого развились и греческий и санскритский, было уже это повелительное в форме *krudhi (k, потому что взрывной k физиологически первичнее спиранта ç). Вещь возможная; но чем мы докажем, что этот именно корень соединялся с этим именно суффиксом? И греческий, и санскритский знает и другие суффиксы для 2 sg. Imperat., и -dhi могло присоединиться к kru самостоятельно на греческой и индийской почве. Следовательно, это индогреческое совпадение не дает нам никакого строго научного доказательства существования формы *krudhi в ариоевропейском праязыке. Еще меньше значения при вопросе о степени родства языков имеют разные лексические данные. В зенде [авестийском языке.- Сост.] находим слово bagha, вполне соответствующее древнеперсидскому baga и общеславянскому бог. На основании этого факта и других ему подобных J.Schmidt заключает о ближайшем родстве славянской семьи с иранской. Но какое может иметь значение факт, что из нескольких корней, употребленных ариоевропейскими языками для понятия бог, иранские и славянские языки употребили √bhag? И можно ли основывать классификацию на признаках совершенно случайных, на признаках, без которых язык не перестает быть сам собой? Не удивительно, что о классификации и родстве языков существует почти столько мнений, сколько выдающихся лингвистов, и каждое из них имеет диаметрально себе противоположное: по случайному признаку а санскрит будет ближе к греческому, по такому же случайному признаку b ближе к славянскому и т.д.

Это более грубое, так сказать, внешнее направление в последнее время уступило место более тонкому, внутреннему. Последнее стремится воссоздать прежде всего звуковую систему данного праязыка и раскрыть генетические отношения звуков разных языков. Но так как это направление отличается от только что упомянутого не принципами, а объектом исследова-ния, то только кажется более научным. Первоначальное k во многих случаях, но при неизвестных условиях, изменилось в санскрите и зенде в с; из этого заключают, что изменение k в с совершилось в родоначальнике этих языков, в праарийском. Тот же звук k при других, почти таких же неизвестных условиях

68

изменился в спирант, и это явление замечаем, с одной стороны, в арийской семье, с другой - в литвославянской: санскрит daça, зенд daça, литовский desimtis, старославянский десять, греческий δeka, латинский decem. Из этого следовало бы заключить, что k изменилось в спирант в праязыке до выделения литвославянского языка, но после выделения греко-италийского. Заключают, однако, нечто другое, а именно: первоначальное k,на месте которого в арийской и литвославянской области встречаем спирант, перешло из праязыка во все языки несколько смягченным (k'), но в арийской и литвославянской области смягчение развилось дальше, тогда как в греко-италийской исчезло. Возьмем еще пример. Арийские языки знают только три гласных: a, i, u. На месте арийского а во всех европейских языках и в армянском встречаются а, е, о. Гласные эти появляются приблизительно в одних и тех же словах, но каковы условия их появления - неизвестно. Из этого одни заключают, что ариоевропейский праязык имел только а, которое в родоначальнике языков европейских и армянского разветвилось на а, е, о; другие же - что а, е, о были уже в праязыке, но в арийской области слились в один звук а.

Для классификации языков такого рода исследования не дают ничего: по изменению k в s(s) литвославянская ветвь будет ближе к арийской, по так называемому разветвлению а - ближе к европейской. Если обратить внимание на такие случаи, как naktis, ноштъ, nox, то придется заключить, что славянский ближе к латинскому, нежели к литовскому, и т.п.

Во всех этих рассуждениях скрывается бессознательное убеждение, что звук может зарождаться только раз, убеждение в моногенезисе звука; тогда как все факты говорят в пользу полигенезиса. Мы видим, что одни и те же изменения появляются в разное время в разных языках совершенно независимо друг от друга. ...

...Ближайшая задача фонетики не восстановление звуковых систем праязыков, а прежде всего изучение характера звуков данного языка, условий и законов их изменения и исчезнове-ния и условий появления новых звуков. То же самое, mutatis mutandis относится вообще к науке о языке: ближайшая ее задача - исследовать всевозможные явления языка, а равно и законы и условия их изменений.

В связи с направлением лингвистики, которое можно назвать археологическим, находится то пренебрежение, какое оказывалось и оказывается новым языкам. Весьма немногочисленны

69

те лингвисты, которые, будучи свободны от неосновательного предубеждения против новых языков, обратились к изучению этих языков. Однако, что бы сказали о зоологе, который бы начал изучение своего предмета с животных ископаемых, с палеонтологии? Только изучение новых языков может способствовать открытию разнообразных законов языка, теперь неизвестных потому, что в языках мертвых их или совсем нельзя открыть, или гораздо труднее открыть, нежели в языках новых. Наконец, только изучение новых языков может установить взаимную связь между отдельными законами. Тогда и реконструкция языков-родоначальников, и история обособления ариоевропейских языков приобретет более прочные основания. Если зоолог по данной части тела может восстановить животное, которому эта часть тела принадлежит, то только потому, что он знает, что известного устройства зубы связаны причинною связью с известного устройства желудком, и т.п. Тогда как лингвист пока не может показать взаимной связи между разнообразными фонетическими и морфологическими чертами языка.

Если, таким образом, естественнее начинать изучение лингвистики с языков новых, то, надеюсь, лишне доказывать, что предпочтение пред всяким другим новым языком должно быть отдано языку родному.

Метод лингвистики, как и всякой другой науки, удобнее изучать на практике. Здесь можно сделать только следующее замечание. Мы не располагаем никакими общими истинами или аксиомами, которые можно бы было применять путем дедукции к науке о языке. И в этом смысле наука наша чисто индуктивная. Но и индуктивные науки обыкновенно пользуются общими истинами, добытыми путем индукции, для дедуктивных заключений. Такие общие истины возможны и в лингвистике, особенно в части ее, называемой физиологией звуков...

Примечания

1. Вступительная лекция, читанная Н.В.Крушевским 15 января 1880 г.

ОглавлениеПеречень трудов



    Главная страница
    сайта

     
    Ученые КЛШ
     
          Труды
            Н.В.Крушевского
          Материалы
            о Крушевском
          Материалы
            Бодуэновских         чтений
          Интернет-
            ресурсы
       

        Новости | Персоналии | История | Материалы | Контакты | О сайте | Письмо web-мастеру